Полезные ссылки

ПАРУСА СЧАСТЛИВОЙ «ЩУКИ»

Кто не ходил под парусами,
тот не моряк.
Адмирал Степан Осипович Макаров

Текст: СЕРГЕЯ БОРИСОВА

Лодка оставалась на плаву, и это было чудо.

– Итак, что мы имеем?

Капитан-лейтенант Федор Видяев, командир «Щ-421», увел на секунду-другую подбородок в сторону. Была у него такая привычка, порой раздражавшая заезжее начальство. Им чудились в этом строптивость, апломб. Тем же, кто давно служил с Федором Алексеевичем, было известно, что не в самомнении тут дело, просто человек основательный, вот и берет паузу перед ответом. Чтобы лишнего или пустого не сказать. Командир бригады подводных лодок Иван Александрович Колышкин знал Видяева хорошо, потому и не злился – ждал ответа.

– Повреждения следующие… – начал Видяев. – Трещина в переборке кормовой дифферентной цистерны длиной 1,5 метра; в трюме 7-го отсека по левому борту трещина; баллоны воздуха высокого давления 4-й группы сдвинуты с мест крепления; кремальера крышки торпедного аппарата № 5 сдвинулась, образовав щель; крышка входного люка 7-го отсека перекошена; привод вертикального руля погнут; обшивка балластных цистерн № 4 и № 5 с правого борта ниже ватерлинии разрушена; обе линии гребных валов выведены из строя; большинство ламп нормального и боевого освещения разбито; реостаты компрессоров воздуха высокого давления выведены из строя; кормовые горизонтальные рули не перекладываются; гирокомпас и магнитные компасы неисправны; слаботочные приборы и аппаратура эхолота выведены из строя.

– Достаточно, – остановил командира подлодки Колышкин.

– Как говорят медики, – подал голос помощник командира «Щуки» Александр Моисеевич Каутский, – полученные травмы несовместимы с жизнью.

– Не смешно, – буркнул Видяев.

– Да я и не смеюсь, Федор Алексеевич, я думаю, что нам теперь со всем этим делать.

– Давайте подытожим, – сказал Колышкин. – Лодка не имеет хода – раз. Под водой нам не укрыться – два. До берега 5 миль, к рассвету отливное течение снесет нас мористее, но все равно мы будем у немцев как на ладони. Так?

Каутский помял в пальцах незажженную папиросу, видно было, что он колеблется – говорить, нет, – но все же решился:

– Я что хочу сказать… Я же сам с Херсона. Когда мировая война началась, совсем мальчишкой был. Но от старших слышал, как на Черном море подводники наши управлялись. Лодки тогда были не чета нынешним, большую часть времени в надводном положении проводили, погружались только перед атакой. И вот чтобы береговую артиллерию турков обмануть, да и судовые калибры, они паруса поднимали. Издали получалось – натуральные рыбаки.

– Ты к чему ведешь, Саша? – спросил Колышкин.

А Видяев уже понял:

– Значит, так. Снимаем брезентовые чехлы с дизелей и торпедных аппаратов, кроим паруса, растягиваем их на перископах…

– Думаешь, немцы купятся? – хмыкнул командир бригады.

– Чем черт не шутит, Иван Александрович. Да и не фальшивка это будет, натуральные паруса. Ветер с берега, авось на несколько миль в море оттащит. Плюс туман утренний. Может, и снег пойдет. Нам бы время выиграть. А там радио починим, дадим знать на большую землю, оттуда пришлют помощь.

– Короче, шанс, – подвел черту Колышкин. – Было дело, ходил под парусами. На ялах, на шлюпках. В училище, да и потом. Но чтобы под парусами на подводной лодке? Невиданно, неслыханно и не бывало!

Продолжение читайте на страницах нашего журнала...